«Народ за прошлые 23 года настолько устал и отвык от самостоятельности и от желания что-либо делать, что побудить его сейчас на какие-то действия можно только личным примером», – впервые эту фразу услышал несколько недель назад, когда готовил репортаж об опасности застройки сквера на улице Героев Бреста.
Второй раз – почти слово в слово – услышал от коллеги по редакции ForPost при обсуждении того, почему жители одного двора в Севастополе не могут решить проблему замусоривания детской площадки, о чем мы писали аж в середине января. Просто поинтересовался: не виноваты ли сами горожане, не желающие подняться с дивана и разобраться с теми, кто захламляет площадку, и предприятием, вывозящем ТБО? Мне казалось, что решение вопроса простое. Во–первых, словить людей, выбрасывающих как ни попадя мусор, и провести с ними «воспитательную беседу». Во–вторых, поставить на уши компанию, занимающуюся сбором и вывозом ТБО: нескольких пикетов под офисом предприятия – с «крепкими» плакатами – хватит, чтобы там приняли меры. В–третьих, обратиться в управляющие компании, к муниципальным депутатам и в районные прокуратуры, которые должны заниматься местными проблемами – и если они ничего не смогут (или не захотят) сделать, обратиться к депутатам законодательного собрания и в правительство Севастополя. Для меня, конечно, было удивлением, что «народ устал и отвык от самостоятельности и от желания что–либо делать». Хотя бы потому, что в городе, 23 года сопротивлявшемся Украине и шедшем в Россию, должны жить сильные люди – они не только свергли украинский режим, но и могут защитить свои права на чистоту и порядок, что требует меньше усилий. Или этим должны заниматься те 30 тысяч человек, не побоявшиеся выйти на площадь Нахимова и заявившие о своем единстве с России? Не верю, что в городе с населением более 400 тысяч человек только 30 тысяч ГРАЖДАН, не «уставших» и не «отвыкших от самостоятельности и от желания что–либо делать». Кроме того, сказал бы один из моих старших коллег, я в плену мифов о Севастополе. Когда я переехал сюда, считал, что в городе военных должна быть некая выправка и у гражданских – хотя бы в элементарной вежливости: к примеру, в общественном транспорте уступить место пожилым и женщинам или поблагодарить продавца за товар. Полноте, в «топиках» никто никому не уступает – все сидят и не замечают старушек и беременных. От обычной человечности севастопольцы «устали и отвыкли». Чуть что – лампочка в подъезде сгорела, двор не выметен, просроченные продукты в магазине – народ сразу клянет законодательное собрание и правительство Севастополя. Оно понятно, ведь депутат должен с утра первым делом подумать: «Помыт ли подъезд в доме на улице Богданова? Ах, нет. Где тряпка и швабра? Спешу на помощь, а то народ устал». Приходит губернатор домой и, отказавшись от ужина, звонит помощнику: «Мил человек, Васе Пупкину зарплату дали? Ах, нет. Срочно поднимай всех на ноги – чрезвычайное заседание проведем. Вася отвык свои вопросы решать, мы должны срочно ему помочь». Президент России после переговоров с иностранными партнерами подходит к премьер–министру России и говорит ему: «Слушай, ну негоже: Саня Мухин устал цельный час без интернета сидеть. Ему лень провайдеру позвонить и узнать, что случилось. Отправь–ка чартерным рейсом в Севастополь министра связи – нужно быстро помочь Саньке». Получается, как то ли в шутку то ли всерьез заметил мой знакомый, «в Севастополе люди заслужили ничего не делать». Другие знакомые – опять–таки то ли в шутку, то ли всерьез – развели руками: «У севастопольцев правило: в любой непонятной ситуации вставай и пой «Легендарный Севастополь». То есть ничего не делать, но все хотеть получить: какое–то извращённое желание коммунизма (который руководители СССР обещали построить к 1980 году), потому что севастопольцы «особенные». Летом прошлого года материковый политолог Сергей Михеев сказал правильные, но пока не осуществившиеся слова: «У Крыма есть шанс начать жить не так, как живут в России... Задача местной элиты – показать, что здесь можно сделать что–то, отличающееся не только от Украины, но и от России». И хотя с Михеевым мы говорили о политической элите Крыма, эта фраза могла бы и должна бы касаться общественной элиты Севастополя. Жители города должны стать мощными, ответственными общественниками, которые, объединившись в стальной кулак, готовы добиваться поставленных целей. Возвращение Крымского полуострова в состав России – не конец, а начало истории, которую вершить – не сибирякам или башкирам, но самим севастопольцам. Алексей Лохвицкий
