Мой дед – Карлюк Иван Семенович, был учителем истории, позже директором школы. Он с самого начала и до конца прошел две войны – Финскую и Великую Отечественную, был артиллеристом.
Но в семейном архиве нет ни одной фотографии, где бы он был в форме и со всеми наградами. Почему? Не знаю. Говорят, так во многих семьях фронтовиков. Сохранилась только моя детская фотография с дедовыми наградами, с которыми мне давали поиграть.
И еще он, как и большинство его однополчан, не любил рассказывать о войне. Не любил и всё. Поэтому то, что я знаю из его военной биографии, это отрывки из семейных рассказов.
Родился мой дед в Харьковской губернии в 1912 году. Закончил рабфак, был направлен учителем истории в поселок Щербиновка Донецкой области.
Когда дед был призван в ряды Красной Армии, не знаю, но он принимал участие в Финской войне, был командиром 45-ти миллиметрового артиллерийского расчета. Награжден орденом Красного знамени, в одном из боев его расчет уничтожил семь бронеединиц противника.
«Танков?», - переспросил я, когда мне было около 10 лет. «В основном это были бронемашины, но и танки тоже», - как-то очень серьёзно ответил дед.
К слову сказать, если и заходил разговор о войне в кругу семьи, то он никогда серьезно на эту тему не разговаривал. Можно привести два примера из его рассказов.
«Когда на нашем участке фронта должны были впервые применить «катюши», нас всех проинструктировали и предупредили, что над головами со страшным рёвом полетят снаряды. Так что все были к этому подготовлены. После первого залпа немцы бросились бежать. Они отступили на 16 километров, а наши на восемь».
«- Дед, ты в плену у немцев был?
- Нет.
- Почему, ты же сам говорил, что на войне был с первого дня?
- Мы бежали быстрее, чем немцы наступали, - смеётся дед».
У деда было несколько ранений, у него болели ноги.
«Нас послали корректировать огонь батареи. Мы разместили наблюдательный пункт в брошенном трехэтажном знании. Немцы неожиданно контратаковали и захватили нижние этажи дома. Пришлось спасаться бегством и прыгать с третьего этажа».
Дед на одно ухо после тяжелого ранения был совершенно глухим, поэтому постоянно переспрашивал и поворачивался к собеседнику тем ухом, на которое он слышал.
«Я выдвигался на передовую для корректировки огня на броне танка. В танк попала болванка, срикошетила и задела меня. Очнулся я уже в госпитале. Несколько месяцев лечился, а потом опять в строй».
Среди наград деда была и медаль «За освобождение Праги». По этому поводу я ему даже предъявлял претензии. Мол, как так, нужно было брать Берлин, а ты дошёл только до Праги. Ну что с ребенка возьмёшь?
Дед отвечал очень спокойно, Прагу брали уже после освобождения Берлина. В том возрасте я об этом еще не знал.
Но не всё было гладко в армейской биографии деда. По Указу от 25 сентября 1945 года его должны было демобилизовать, как работавшего до призыва учителем, но вместо этого ещё на год послали зачищать западную Украину от националистов, сотрудничавших с фашистами.
Всё дело было в том, что когда советские войска освободили в 1944 году западную часть Украинской ССР, то в батарею, которой командовал дед, были призваны новобранцы из числа местных жителей. Один из них при первой же возможности перебежал на сторону противника.
Дед, естественно, даже в глаза его не видел, ему по штату было не положено. Но пришлось отвечать и продолжить войну с бандеровцами вместо того, чтобы побыстрее вернуться к жене и детям.
После войны дед вернулся в школу, был директором. И хотя он занимал ответственный пост и отвечал за идеологическое воспитание, врожденное чувство юмора чуть не сослужило ему злую шутку.
Перед входом в школу вешали портрет Сталина. Дело это ответственное и, естественно, как это было принято, у старшего нужно было спросить: «Как вешать?», чтобы потом не остаться крайним.
Когда у него спросили, дед возьми да и скажи: «Как, как? Да хоть за шею!». И пошел заниматься своими делами, сердясь на то, что его отвлекают по пустякам.
Об это сразу же доложили куда надо. Деда вызвали, провели профилактическую беседу, но строго наказывать не стали, кто-то, знавший его лично, спустил это дело на тормозах.
Как-то у деда во время семейного застолья спросили: «За всю войну ты сколько фашистов убил?». «Ну так чтобы лично стрелять в человека, такого не было. Правда, был один случай, мне пришлось стрелять из трофейного Вальтера в одного, который переходил речку вброд. Но я его только ранил».
Тогда меня этот рассказ сильно огорчил: такой геройский дед, а на личном счету ни одного убитого фашиста. Сейчас я думаю, что дед был прав. Война войной, но лишняя жестокость ни к чему.
Александр Карлюк
Новости Севастополя
