Такой ответ, по утверждению Ольги Георгиевны, она получила от врача Доброскокова А. А., когда пришла к нему узнать о вызове к её умершему в ЧП "АНИМА+" сыну бригады Скорой помощи.
Продолжение.
Начало здесь: 1, 2, 3, 4.
Наверняка доктор Доброскоков в своих лекциях рассказывает персоналу больницы о том, что неожиданных смертей в стационарах быть не должно, потому что в стационарах независимо от их профиля все должны быть готовыми к критической ситуации в любой момент. Для этого сотрудники обязаны знать угрожающие здоровью и жизни симптомы и не оставлять пациентов без наблюдения.
Такие симптомы у Сергея Артамонова были уже в то время, когда к нему приехала мать, между шестью и семью часами вечера 2 июля 2010 года. Она не зря волновалась и дважды обращала внимание дежурного врача Кирнычука и на одышку у сына, и на его вздутый живот, и на вялость. И дважды врач её успокоил, мол дам снотворное и всё будет хорошо, "сон тоже лечит".
Приняв снотворное, какое-то время Сергей, видимо, спал. Что с ним случилось дальше лучше всего мог бы рассказать его сосед по палате, но матери Сергея было отказано в розыске этого важного свидетеля.
Постепенно Ольга Георгиевна пришла к выводу, что с самого начала в расследовании дела был умышленно запущен процесс затягивания. По действующему в то время УПКУ уголовное дело в подобных случаях должно было возбуждаться в течение первых суток. В отношении гибели её сына оно было возбуждено лишь через 11 месяцев: 10 июня 2011 года, и то исключительно благодаря её героическим усилиям.
О том, что к сыну приезжала Скорая помощь, Ольга Георгиевна впервые узнала при ознакомлении с медкартой №1217. В ней врачом Доброскоковым написано, что в 21.40. 02.07.2010г. больной жалуется на неустойчивость, сердцебиение, одышку в покое до 40, потливость. Дыхание шумное, учащённое. В нижних отделах лёгких влажные хрипы. Пульс 126. Температура тела 37, 7. Оценки тяжести состояния и чем она обусловлена нет, однако врач Доброскоков пишет: "Вызвана бригада СМП для исключения острой коронарной недостаточности". Судя по всему, он подозревал, что у больного инфаркт.
Согласно аудиозаписи вызов Скорой помощи осуществляется с телефона 537-222 дежурным врачом "АНИМА" Кирнычуком Р. Б. Он сообщает диспетчеру СМП, что у больного Артамонова С. В. тахикардия до 150, не снимаемая кордароном.
Карта вызова Скорой помощи
На то время действовал приказ МЗУ за № 500 от 29.08.2008г., согласно которому Скорая помощь в медицинские стационары выезды не осуществляет, однако, в 22.20. Скорая уже была в ЧП. Артамонову якобы записали ЭКГ, инфаркт исключили и, согласно записи Доброскокова А. А., из ЧП Скорая уехала 02.07.2010г. в 22.40.
Так как ЭКГ в деле нет, Ольга Артамонова неоднократно просила следователя сделать запрос на СМП о вызове Скорой помощи в ЧП "АНИМА+", на что участковый Воропай, которому было поручено расследование, отвечал ей: "Не учите меня работать. Я без вас знаю, что мне делать". Поэтому Ольга Георгиевна 16.08.2010г. сама пошла на главную подстанцию СМП и обратилась к главному врачу Ананьину А. Г. , чтобы он посмотрел, был ли вызов врача СМП к её сыну в ЧП "АНИМА+" 02.07.2010г. на фамилию Артамонов. Главный врач выяснил в компьютерной, что такой вызов у них не значится. Официальный ответ он обещал дать на официальный запрос органов внутренних дел, о чём Ольга Георгиевна сказала Воропаю.
19.08.2010. она снова отправилась на СМП узнать, есть ли вызов на Завгороднего. Ей при трёх свидетелях - сотрудниках СМП ответили, что есть вызов к Завгороднему 03.07.2010г. в частный сектор, а на 02.07.2010г. ни на Артамонова, ни на Завгороднего вызовов не значится.
- Я пришла в ЧП "АНИМА+" 23.08.2010г. чтобы узнать, действительно ли была Скорая и, если была, то когда, потому что мне хотелось понять, в какое же время у врачей появилась обеспокоенность по поводу состояния моего сына. - Говорит Ольга Артамонова. - Мне открыл санитар. Я попросила пригласить заведующего. Санитар предложил мне присесть на кушетку и подождать его. Я сидела на той самой кушетке, на которой якобы спал мой сын поздним вечером второго июля, когда к нему якобы приезжала Скорая. Я представила, как мальчик ростом 1м 85 см лежал на кушетке, свесив ноги, потому что кушетка узкая и короткая. "Чего это он, спрашивается, спал в коридоре на кушетке, когда у него есть койка в палате?! - Размышляла я. - Похоже, что на самом деле Скорая приезжала не второго вечером, а третьего утром, перед самой смертью моего сына. Ведь и сотрудники Скорой, и санитары сантранспорта говорили на следствии, что труп, за которым они приехали, лежал на кушетке. И у меня всё сложилось. Я поняла, что это был один эпизод: смерть сына, перекладывание его на кушетку, приезд Скорой и вызов санитаров. Это подтверждали и данные о вызове Скорой, полученные мною на станции СМП". Осталось получить тому документальное подтверждение.
В это время подошёл заведующий. Им оказался Доброскоков. Он меня не узнал и пригласил в ординаторскую, но как только я себя назвала и сказала зачем я пришла, он стал на меня орать: "Если ты, старая ведьма, на меня напишешь ещё хоть одну жалобу, я заведу на тебя уголовное дело!
Я разрыдалась и спросила его: "За что?"
Он мне ответил: "В суде узнаешь. Я насчёт тебя консультировался с адвокатом, Я тебя так раскручу, что ты до конца своих дней со мной не расплатишься".
Так как я не уходила, он со словами "Пошла вон! Не мешай мне работать! Не доводи до греха!" схватил меня за руку и начал выталкивать за дверь. На моей руке остался большой синяк. Об этом эпизоде я написала в прокуратуру и на личном приёме рассказала о нём зав. ГЗО Пологову В. И. Он обещал разобраться, но ответов на свою жалобу ни от него, ни из прокуратуры я так и не получила.
12.12.2016г. в судебных прениях Андрей Анатольевич попросил не искать чёрную кошку в тёмной комнате, потому что её там нет. Оказывается, на кушетке Артамонов лежал всего лишь потому, что в палате было темно, а в коридоре освещение было лучше, и врачу Скорой его там было осматривать удобнее. Описываемого же Ольгой Георгиевной эпизода в ординаторской не было и быть не могло.
Второе пусть останется на совести врача, а вот вопрос о том, как же, всё-таки, пациентам при таком плохом освещении осуществлялась инфузионная терапия, остаётся. Их что, на время внутривенного капельного введения лекарств по очереди укладывали в коридоре на эту кушетку под единственную лампочку?!
25.11.2010г. в прокуратуре Ольге Артамоновой выдали постановление о том, что Скорая помощь выезжала 02.07.2010г. к Завгороднему. Ольга Георгиевна сразу же поехала на СМП, где взяла копию выезда и копию страницы из журнала записи вызовов, где было написано, что вызов был к Артамонову, однако в карте выезда стоит фамилия Завгородний, она же значится в самом низу страницы журнала вызовов
Ольга Георгиевна решила, что эта приписка была сделана позже, в связи с чем она написала в прокуратуру заявление о фальсификации факта вызова Скорой помощи и попросила сделать запрос на АТС о дате и времени вызова Скорой в ЧП "АНИМА+". В прокуратуре Гагаринского района ей ответили: "Мы такое не практикуем". Позже она неоднократно просила взять данные о вызове Скорой помощи за 3 июля, но по этому факту расследование не проводилось.
Четыре года понадобилось Ольге Артамоновой на то, чтобы запрос, наконец-то, был сделан. 08.10.2014г. (когда уже и трёхлетний срок хранения журналов записи вызовов, и одногодичный срок хранения карт выездов истекли) на него пришёл ответ о том, что машина Скорой помощи 02.07.2010г. в 22.00. выезжала к Завгороднему на ...домашний адрес Ольги Георгиевны, а в "АНИМА+" в этот день Скорая помощь не выезжала.
Следователем были опрошены три свидетеля - сотрудника СМП, которые подтвердили, что на 19 июля 2010 года вызов машины Скорой помощи в ЧП "АНИМА+" за 02.07.2010г. не значился. Но дальнейшее следствие по факту его возникновения, несмотря на настойчивые требования Ольги Артамоновой, не велось.
На суде 12.12.2016. адвокаты Доброскокова А. А. неоднократно сетовали на то, в какие жёсткие чиновничьи рамки была загнана наша медицина при Украине. Мол, были внутренние приказы начальника городского отдела здравоохранения, согласно которым, например, перевод больного из одного стационара в другой мог быть осуществлён только по договорённости между врачами этих стационаров и т. п. И что? Чем мешали эти приказы выполнять медработникам свой долг? Если ты ориентирован в обстановке и правильно выражаешь свои мысли, тебя всегда поймут и то, что ты просишь, выполнят. А пока складывается впечатление, что в ЧП свои мысли адекватно были не в состоянии выражать не только пациенты, но и персонал.
С психиатра никто соматический диагноз не требует. Но психиатр, как любой врач, обязан обозначить угрожающие жизни пациента симптомы. Если бы дежурная бригада "АНИМы+" верно сориентировались ещё вечером 2 июля, и Андрей Анатольевич (хотя, почему он, если карту заполнял Киктев, а дежурил Кирнычук?) написал бы в медкарте пациента, что состояние у Артамонова субкомпенсированное за счёт острой тотальной лёгочной дыхательной недостаточности II степени нижнего обструктивно-констриктивного типа, кома II, то всем сразу стало бы ясно, что ни о каком терапевтическом отделении и речи быть не может! Тратить время на договор с дежурным терапевтом в такой ситуации преступно. Это и Роман Богданович как патологоанатом мог объяснить. Уж кто-кто, а патанатомы лучше всех знают механизм умирания - танатогенез (от греческого бога смерти Танатоса), в том числе, при РДСВ с пневмонией.
Впрочем, для перевода больного в отделение анестезиологии-реанимации первой горбольницы достаточно было одного слова - КОМА - это, согласно приказу № 303 МЗУ, абсолютное показание для госпитализации в отделение анестезиологии-реанимации. И попробовал бы дежурный врач анестезиолог-реаниматолог в этом отказать! Отказывает - записываете его фамилию и говорите ему, что сейчас вы будете звонить своему руководству, то есть, главному врачу Кадомцеву Г. М. Звоните и фиксируете в медкарте, что пациенту, находящемуся в критическом состоянии в связи с такой-то патологией врачом-анестезиологом-реаниматологом таким-то во столько-то в госпитализации отказано, поэтому мною такого-то числа об этом сообщено главврачу такому-то при свидетелях таких-то во столько-то, а сами - спасать жизнь больного, не отходя от него ни на минуту!
Вот накануне ж удалось практически невозможное: уговорить приехать Скорую в стационар. Смысл ехать врачу Скорой, оказывающей квалифицированную помощь, туда, где оказывают специализированную медицинскую помощь, то есть, ту, что на порядок выше?! Как дежурный врач подстанции СМП мог на такое пойти, отправив машину в стационар вопреки пятисотому приказу, - для меня осталось загадкой. Впрочем, загадок с этим вызовом связано столько, что, все их, теперь, наверное, и Шерлоку Холмсу разгадать не под силу.
Проверки ведутся уже более года, неоднократные отказы в возбуждении уголовного дела прокуратура отменяет как незаконные и возвращает дело на доследование. Оставим выяснение деталей работы СМП следственному отделу Гагаринского ОМВД. Но раз врач Скорой помощи Макиенко Валентина Ивановна в "АНИМу+" приехала, откуда, как она давала показания помощнику прокурора 13.05.2015г., на третью подстанцию в 20.00. (есть и другие данные, например, 22.20. и 22.50.) 02.07.2010г. поступил вызов, то поговорим о её конкретных действиях вне зависимости от истинной даты её выезда к Артамонову.
И начнём с того, что 02.07.2010г. она вышла на смену, грубо нарушив действующее трудовое законодательство, так как с первого на второе июля она уже отработала в ночь с 20.00. до 08.00. двенадцать часов и отдыхать после этого должна была не менее удвоенного количества отработанного времени, то есть, двадцати четырёх часов. Однако через двенадцать часов 02.07.2010г. она снова вышла на СУТОЧНОЕ дежурство, которое начиналось в 20.00.
Ольга Георгиевна узнала об этом случайно, во время своего посещения третьей подстанции СМП, где работала Валентина Ивановна. Она сразу же написала об этом нарушении в прокуратуру. Тогда ещё можно было поднять графики работы и опросить свидетелей, но в прокуратуре никто и палец о палец не ударил. А теперь срок хранения такой документации наверняка истёк.
В своих показаниях следствию доктор Макиенко В. И. говорит, что врач Доброскоков А. А. вызвал машину Скорой помощи в ЧП "АНИМА+" с целью записи электрокардиограммы у больного Артамонова С. В. для исключения аритмии сердца, то есть, с целью диагностики. Звучит это довольно странно, ведь пульс 120 - 150 - это и есть аритмия. И называется она тахикардией, то есть, учащением пульса.
Через несколько минут, по словам Валентины Ивановны, бригада была на месте (по её данным где-то в 20.20.).
В коридоре она увидела больного, лежащего под капельницей на кушетке. Дежурный врач сказал ей, что больной спит после приёма феназепама и фенобарбитала (в других источниках - сибазона), что у него частый пульс, и что необходимо исключить острую коронарную недостаточность.
Позволю себе в двух словах напомнить, как положено осматривать больного. Принцип такой: сверху вниз по основным жизненно важным органам и системам.
Состояние:
1. Центральной нервной системы
Первое, на что следует сразу обратить внимание, в сознании больной или нет, ведь в конечном итоге работа всех наших органов и систем зависит от того, как функционирует головной мозг. Тут, конечно, есть много нюансов. Например, когда человек спит, то он в сознании. Чтобы в этом убедиться, достаточно его разбудить. В алкогольном делирии он тоже сознании, но в изменённом. Наиболее важно понять, не в коме ли больной. Если контакт с ним возможен, следует как можно более подробно собрать жалобы.
Кома (от греч. koma – сон) – это грозное осложнение различных тяжёлых заболеваний, травм, отравлений, характеризующееся: потерей сознания, отсутствием реакции на внешнее раздражение и расстройством регуляции жизненно важных функций организма.
Классификаций ком множество, но в основе всех – степень угнетения рефлексов и сознания. В литературе можно встретить и много синонимов. В этой классификации все они приводятся.
Кома I степени (она же лёгкая кома, или сомноленция – от лат. «сонливость»). Контакт с больным есть, но на вопросы он отвечает с трудом. Рефлексы сохранены. Дыхание, кровообращение не страдают. Есть целенаправленная реакция на боль (то есть, с определением её локализации).
Кома II степени (она же умеренная кома, или ступор – от лат. «бесчувствие», «оцепенение»). Это более глубокое угнетение сознания – сопор (от лат. «спячка»), но вступить с больным в контакт возможно, хотя он очень быстро истощается. У него отмечаются частые дыхание и пульс, тенденция к снижению артериального давления и угнетению рефлексов. Реакция на боль уже общая, без локализации.
Кома I и II характеризуются возможностью контакта с больным, поэтому некоторые авторы называют их прекомой. Когда контакт становится невозможен, наступает собственно кома или просто кома.
Кома III степени – больной в контакт не вступает, но глотательный и зрачковый рефлексы сохранены. Глубину комы невропатологи проверяют с помощью, так называемой калорической пробы: орошение уха холодной водой даёт содружественное отклонение глаз в сторону орошения. Если реакции нет – кома глубокая. Для ком, вызванных нарушением обмена веществ, характерны некоторые непроизвольные движения.
По мнению Ф. Плама и Дж.Б. Познера общая анестезия представляет собой форму угнетения функций головного мозга, при котором его жизненные процессы энергетически обеспечиваются, его структуры не повреждаются, а восстановление его функциональной активности остается потенциально возможным. По сути своей, общая анестезия – это кома III.
Кома IV степени. Больной неподвижен, в контакт не вступает. Дыхание неритмичное, широкие зрачки без реакции на свет (следует помнить, что при отравлении опиатами, фосфорорганическими веществами зрачки очень долго остаются точечными). Со стороны сердечнососудистой системы - нарушение ритма сердца, падение артериального давления, непроизвольные мочеиспускание и стул. Глотательного рефлекса нет.
2. Сердечнососудистой системы
Проверяется цвет кожного покрова, есть ли отёки, какое артериальное давление, пульс, состояние вен, размер и работа сердца.
3. Дыхательной системы
Цвет кожного покрова, характер дыхания.
4. Желудочно-кишечного тракта
Работает ли кишечник, желудок, желчный пузырь, каковы размеры печени, селезёнки.
5. Мочеполовой системы
Нет ли отёков, самостоятельное ли мочеиспускание. Мочи должно отделяться не менее 0,5мл/мин. Нет ли болей в области почек при постукивании в области их проекции.
6. Эндокринной системы
В основном идёт проверка функций инсулинпродуцирующего аппарата, надпочечников и щитовидной железы.
Если показания свидетелей о том, стояла ли на момент прибытия Скорой в вене Артамонова С. В. игла, через которую ему капался раствор с лекарствами, расходятся, то в том, что Сергей на момент осмотра его врачом Скорой помощи Макиенко В. И. был БЕЗ СОЗНАНИЯ, единодушны практически все. То, что пациент был без сознания, доктор Макиенко В. И. подтвердила и в зале суда17.02.2016г. Правда, Валентина Ивановна считает, что Доброскоков "ввёл её в заблуждение", сказав, что Артамонов находится под воздействием фенобарбитала и феназепама.
Я так понимаю, что, с точки зрения Доброскокова А. А., Артамонов пребывал в состоянии медикаментозного сна. Но если при этом пациента не удалось разбудить, чтобы как следует прослушать лёгкие, то какой же это сон? Это самая натуральная кома, и развилась она у Сергея вследствие вентиляционной гипоксии с гиперкапнией из-за воспалительного процесса в лёгких на фоне дачи ему угнетающих дыхание нейролептиков.
О тяжёлом состоянии больного говорила и температура тела - 38 градусов, хрипящее дыхание, как пишет врач Макиенко В. И., пульс 150 (известно, что если у обычного человека частота сердечных сокращений в течение получаса 120 и более, жди мерцательной аритмии и скорой смерти). Оказать такому пациенту должную помощь можно только в отделении анестезиологии-реанимации. И если врачи "АНИМы+" в силу известных нам сегодня обстоятельств ещё как-то могли колебаться с принятием решения, то у врача Скорой помощи при этом не должно было быть никаких сомнений! И не надо рассказывать сказки про заблуждение! Любой интерн прекрасно знает, чем чревата кома, а уж врачу Макиенко В. И., которая, как я понимаю, без замечаний отработала 46 лет, не пристало выдумывать такие хлипкие оправдания.
Это ОНА ОБЯЗАНА была позвонить дежурному врачу отделения анестезиологии-реанимации, описать ему ситуацию и осуществить транспортировку больного в первую больницу. А если боялась, что не довезёт, то рассказать о ситуации старшему врачу смены и вызвать на себя реанимационную спецбригаду. Но доктор Макиенко ограничилась классическим назначением димедрола с анальгином и через 20 минут покинула "АНИМу+", поступив, как и остальные "лечащие" Сергея врачи, в точном соответствии статье 124 УК РФ.
Кто знает, ведала ли не восстановившая силы после предыдущего дежурства семидесятисемилетняя докторша, что творит? Понимала ли, что её приезд, возможно, был ПОСЛЕДНИМ ШАНСОМ для Сергея Артамонова?
Во всяком случае 23.03.2016г. зам.прокурора Гагаринского района младший советник юстиции Абраменко А. А. в постановлении об отказе в удовлетворении жалобы Артамоновой О. Г. ссылается на врача Макиенко В. И. о том, что на ЭКГ у Артамонова ни аритмии, ни признаков инфаркта миокарда не было, а другой патологии врач "не усмотрела".
Одну из цитат хочу привести в оригинале:
Кто не давал Валентине Макиенко обследовать больного по вышеуказанной схеме?! Какие возможности ей для этого были нужны? Разве что сантиметровую ленту для измерения размера печени по Курлову? Ну без неё-то уж точно можно было обойтись. У постели, pardone, кушетки больного находилось три врача и три медсестры. Им что, трудно было повернуть больного на бок (уровень артериального давления это позволял) и похлопать его по спине, чтобы врач Скорой смог нормально прослушать лёгкие пациента? В общем, к тому, что на полях подписала Ольга Георгиевна, больше добавить нечего.
На пенсию Валентина Ивановна вышла совсем недавно, насколько знает Ольга Георгиевна, она жива-здорова, ни от кого не зависит и вполне может придти в прокуратуру и, наконец, честно рассказать, как всё было НА САМОМ ДЕЛЕ. Ещё не поздно.
Что касается судьи Бессараб Л. М., то признавать карту выезда в качестве документа она отказалась. Тут с нею не поспоришь, достаточно только на эту "карту" взглянуть (здесь - с пометками Ольги Артамоновой):
Из экспертизы ФГБУ "РЦСМЭ" Минздрава России о ведении документации на станции Скорой помощи и в психиатрической больнице Севастополя:
Сижу вот я и думаю, а почему из шести медицинских работников в ту ночь никто не догадался позвонить матери Сергея? Ну сказали бы ей честно, что её сыну хуже, что они не понимают, что с ним. Договаривайтесь, мол, с терапией (реанимацией, Богом, чёртом), только везите его в первую больницу, а там разберутся. Да мать бы всех на уши поставила, если бы надо было сына спасти.
Если бы да кабы...
Из заключения тех же московских экспертов:
На сей печальной ноте, пожалуй, и перейдём к окончанию, которое следует.
Екатерина Васильева
Новости Севастополя
