170 лет назад, 30 марта 1856 года, в Париже был подписан мирный договор. Он завершил Крымскую войну — неудачную для России, которой противостояли Англия, Франция, Турция и Сардинское королевство (будущая Италия). России пришлось отказаться от Южной Бессарабии, а также от военного флота на Черном море.
Впрочем, лишалась своего Черноморского флота и Турция, а Англия не достигла целей, которые формулировал глава её МИД Пальмерстон в начале войны: «Крым, Черкесия (имелся в виду весь северный Кавказ) и Грузия изымаются изпод власти России, Крым и Грузия передаются Турции, а Черкесия либо становится независимой, либо передается Султану…»
Также планировалось лишить Россию Польши, Финляндии и части Прибалтики.
К моменту мирных переговоров Пальмерстон стал премьером, но аппетиты пришлось умерить. Они ограничились Кавказом и Закавказьем и желанием уничтожить военную инфраструктуру Николаева. Россия смогла сыграть на противоречиях противников. Франция не хотела её чрезмерного ослабления. И меньше чем через четверть века, используя те же противоречия, она вернула всё, что потеряла тогда, кроме дельты Дуная.
Но не стоит забывать: ту войну мы проиграли — несмотря на величайшее народное усилие. Проиграли из-за плохого командования, запоздалых решений, коррупции. Солдаты и матросы, осаждённые в Севастополе, дрались до последнего, когда государство уже не было готово воевать.
Величие подвига не смогло перекрыть слабость управления, технологическое отставание и неготовность элиты к современной войне. Мы могли выиграть — если бы элиты воевала с той же решимостью, с какой стояли насмерть люди в бастионах. Но не смогли.
В памяти эта война осталась прежде всего героической обороной Севастополя. Но редко упоминалось, что она стала первой (и пока единственной) большой русскоанглийской войной — и какой ценой та оборона уберегла страну от худшего разгрома. О таких страницах особенно важно вспоминать сейчас, когда Лондон вновь — главный союзник Киева, а положение России на Черном море, пожалуй, хуже того, что получила она тогда по Парижскому миру.
Да, флот там теперь есть. Но часть тогдашнего нашего побережья, включая Одессу и Николаев, стала базой противника. А играть на европейских противоречиях куда труднее: Орбан и Фицо, конечно, заметно симпатичнее Наполеона III, но вес их государств несопоставим с мощью французской Империи.
