О Великой Отечественной войне Сергею Лукацкому напоминает шрам от ранения, полученного во время вражеских бомбардировок Севастополя. Когда прогремел первый взрыв, ему было всего пять лет. Оборона, осада, эвакуация. Вместе с сестрой и мамой он преодолел тяжёлый путь длиной в четыре года и сотни километров. Лишился дома и безмятежного детства. А после — помогал восстанавливать родной город. Историю своей жизни Сергей Лукацкий рассказал Анне Кирщене.
Сергею Лукацкому было всего пять лет, когда началась Великая Отечественная война. Первая мина упала совсем рядом, тогда его семья жила через несколько улиц от Подгорной, в районе Крепостного переулка. Прогремевший взрыв был такой мощный, что в доме Сергея Янкелевича вылетели стёкла.
«У меня сестрёнка проснулась: „Мамочка, это ёлочные игрушки разбились?“ Вот так началась для нас война. Мама сестры детей вывезла, но они по дороге погибли, в районе Донбасса. Сестра умерла, а дети остались в детдоме. Ну, а потом состав, и всех детей в центральные районы СССР. Но ничего не вышло. Поезд разбомбили. Хотя на поезде красный крест и „дети“ было. Они всё равно, это же фашисты», — рассказал житель осаждённого Севастополя Сергей Лукацкий.Сергея Янкелевича этим поездом не отправили — материнское чутьё подсказало, лучше не ехать. Но укрыть детей от бомбёжек было необходимо. Несколько месяцев Сергей Лукацкий вместе с сестрой пробыл в Байдарской долине, но вскоре и там стало не безопасно. Решили идти в Верхнесадовое. Там жили родственники.
«И я помню вот этот самый момент, когда дядя Павел собрал рюкзак, собрал вещи, винтовку свою охотничью, с которой ходил на кабана и ушёл. И кто-то там его видимо предал. Потому что через много-много лет, уже лет 20, наверное, прошло, мы уже в Севастополь вернулись, нашли скелет и ватник его, и винтовка. Кто-то сзади его застрелил», — отметил Сергей Лукацкий.Отец Сергея Лукацкого погиб на фронте, а мама Янина Иосифовна шила обувь для моряков Черноморского флота. Позже её за это наградили медалью «За оборону Севастополя». В Верхнесадовое к детям она приехала только когда объявили эвакуацию из Севастополя. Вместе им нужно было преодолеть тяжёлый путь через Фруктовое и Любимовку на Северную сторону города. А там паром — надежда на спасение. По дороге пришлось остаться на ночлег в одной из казарм.
«И вот среди ночи прилетело что-то. Нас спасло одно — посередине нашей комнаты стояла большая бочка с соленьями. Ну я же так, плохо помню. И весь карниз на эту бочку. Маме с тётей по голове, старшей сестре ногу снесло, а на младшей ни царапинки. Как раз эта дверь, которая сестру поранила, она её накрыла и ничего. А мы с бабушкой самые тяжелораненые были. У меня вот это вот ранение и рука была», — поделился Сергей Лукацкий.Через несколько дней за семьёй Лукацких приехали разведчики и отвезли в госпиталь. Маленькому Серёже обработали рану на лице и вправили руку. Спустя три дня начали прибывать раненые солдаты и гражданских отправили по домам. Несмотря на непрекращающийся хаос на улицах города, в окно квартиры часто врывался звук, напоминающий, что севастопольцев сломить невозможно.
«Немцы бомбят, всё затихает. Немцы отбомбились, а у нас были маленькие трамвайчики, по Севастополю ходили. Одна колея, были развилки, но в основном одна колея. Он „дзынь-дзынь-дзынь“ и пошёл. Налёт — тишина. Только налёт закончился, он опять пошёл. Гитлер там значит какую-то награду дал — если разбомбят наш трамвайчик. До самого последнего дня, даже до последней минуты, пока все не ушли, он ходил», — подчеркнул Сергей Лукацкий.Было тяжело, немецко-фашистские захватчики не столько хотели взять город, сколько его уничтожить. Стереть с лица земли главную базу Черноморского флота. Ситуация в городе осложнялась каждый день, и мама Сергея Лукацкого приняла решение эвакуироваться.
«Вы же представляете где мы жили, возле базара. И нужно было через весь город на телефонную пристать. И вот там были пакгаузы, помещения. И нас всех туда загнали: „Ждите“. День ждём, два ждём, приходит „Ташкент“. Первая попала тётушка с дочкой и с нашими вещами. Только их погрузили, здесь тревога, немцы. „Ташкент“ отошёл и пошёл. И как тётушка рассказывала: „Клевали нас немцы, клевали. Но наш командир корабля выворачивал так, что будь здоров. Пять моряков погибло в кормовом отсеке. Они задраивались, там были пробоины, что-то ещё было, всё позатыкали, так и погибли ребята“. Зато ни один мирный житель не погиб, ни один. „Ташкент“ же больше тысячи взял, ни один не погиб», — заявил Сергей Лукацкий.В конце июня 1942 года «Ташкент» доставил в Севастополь части 142 морской стрелковой бригады. А из города на лидере эскадренных миноносцев решили вывезти раненых, эвакуировавшихся жителей и спасённые из огня части легендарной панорамы Франса Рубо. Но семье Лукацких было суждено уйти на другом корабле.
«День-два проходит, приходит эсминец „Свободный“. Он уже не зашёл в бухту, а остался на рейде. Мы быстренько собрались, как говорится, на этот „Свободный“. И опять нам повезло, я в Бога не верю, но что-то такое есть. Баржа пришла, катер. И вот когда погрузились, баржа вот так вот стояла. Мы то ночью не знали, мать мне рассказывала. Топ-топ-топ и пошли к выходу из бухты. И где-то посередине бухты, среди ночи катерок какой-то „бух“ нас. И он ударил нас не с этой стороны, а с этой, которая была вот так вот. Она выровнялась, и мы пошли», — сообщил Сергей Лукацкий.Так дошли до Туапсе, а оттуда уже на телеге и лошадях в Сочи. Там Сергей Янкелевич с семьёй прожил два года. Обратно в Севастополь вернулись в 1944 году. Удалось запрыгнуть в один из вагонов самого первого поезда, следовавшего в только что освобождённый город.
«Мы, когда подходили к Севастополю, к Мекензиевым горам, один паровоз перестроился спереди назад, толкачом. Мост из дерева был сделан и, как говорится, „на соплях“, только-только. И вот мы потихонечку прошли в Севастополь, выгрузились. А вся вот эта площадка вокзальная, вся была забита немецкими самолётами», — дополнил Сергей Лукацкий.Пока маленький Серёжа рассматривал трофейную технику, его мама отправилась проверить жилище. Но к 1944 году в центре города осталось всего несколько зданий, которые частично уцелели. Дом Сергея Янкелевича превратился в руины.
«Только спинка кровати осталась. Нашла один стакан оплывший. У нас были гранёные стаканы толстостенные. И, представляете, какая была жара в 1942 году, что они оплавились все», — отметил Сергей Лукацкий.Нужно было искать, где жить дальше. В районе улицы Частника нашли полуразрушенный дом, его обустроили и остались там. Сергей Янкелевич участвовал в восстановлении Севастополя. Ходил на субботники, помогал в составе строительных отрядов. После войны получил образование и в 1953 начал трудиться на заводе. Сначала поваром, а после — в цеху, где изготавливали трубы. Здесь он проработал всю жизнь. А после — заслуженный отдых в родном и уютном, восставшем некогда из пепла легендарном Городе-Герое.
Анна Кирщеня, Виталий Козловский, Инна Лисинец
