Когда в марте 2014-го я приехал в Севастополь, сразу было видно, что город вообще не готовился к вооруженному противостоянию. На внешнем периметре не существовало никакого намека на системную оборону.
На въезде расположились два блокпоста, но вежливых людей там не было и в помине. Стояли местные, по одежде и по поведению - совсем не силовики, хоть и вооруженные автоматами. По моему разумению, их самих надо бы охранять, чтобы оружие не попало в чужие руки. Противостоять диверсионной группе или матерым криминалам у стоящих на блокпостах не было ни единого шанса.
Проезжающих тут досматривали поверхностно, скорее обозначали проверку, чем реально хотели что-то обнаружить: в багаж не заглядывали, документы проверяли выборочно по одному известному им алгоритму.
Спешно сделанные “гнезда” из мешков с песком выглядели несолидно. Севастополь обозначил свою независимость и решимость, но во всех действиях сквозили импровизация и экспромт. Было видно, что еще вчера никто власть в руки брать не собирался.
Чего еще не было в Севастополе в марте 2014-го, как, впрочем, и в Харькове и в Донецке, так это всевозможных обычно шумных общественно-политических организаций федерального значения. Распиаренные политики сидели, как мыши под веником, и ждали то ли руководящих указаний сверху, то ли выявления конечного победителя, к которому можно примкнуть, не нанеся урона своей драгоценной репутации.
Они нарисовались позже, когда стало предельно ясно - поддержка Крыма и Донбасса сулит возможность срубить по-легкому неплохие политические дивиденды, попасть на первые полосы СМИ, прослыть защитником русского мира.
А в феврале-марте 2014-го русский мир боролся за существование без участия общественно-политической парламентской и околопарламентской тусовки РФ и наверняка проиграл бы в Крыму так же, как в Одессе, Харькове и Запорожье, если бы не волевое решение, принятое в Кремле.
Из книги "Холодный март 14-го"
