По прозвищу "Рысь": подвиг и жизнь Людмилы Павличенко – к юбилею легендарного снайпера

Осколок был длинный, с зазубринами величиной со спичку. Его принесли в палату, положили на тумбочку. Людмила покрутила кусок металла в руках и подумала: не чиркнул бы по голове под волосами, а прошел чуть ниже – и все: не госпитальная койка, а вырытая наспех братская могила под деревней Татарка у Одессы.

Это октябрь 1941 года. Но у Людмилы Павличенко впереди еще месяцы войны. Севастополь. Уничтоженные враги, известность, радости, потери. Еще два ранения. Десятилетия мирной жизни.

Счет к врагам

Тот самый счет, предъявленный Людмилой Павличенко к врагам, не раз пытались оспорить скептики: что-то очень много для одиннадцати месяцев на фронте. Но цифра реальная.

Людмила еще в 1937 году поступила в стрелковый кружок на киевском заводе "Арсенал". Два года спустя получила диплом уже городской школы, где готовили снайперов. После этого регулярно выезжала на стрельбища вместе с товарищами. Она с улыбкой вспоминала, как их, метких стрелков, собрал начальник школы и заявил: имейте ж вы совесть, не ходите в городские тиры! Будущие снайперы за один подход забирали оттуда все призы, что сразу сказалось на доходности аттракционов.

Так что на фронт Людмила Павличенко попала уже обученным специалистом.

Людмила Павличенко с винтовкой на позиции

"Охота" и засады

Будни снайперов протекали так. Выход на "охоту" до рассвета. Вместе с напарником-наблюдателем до ночи на позиции. Переговариваться нельзя, сигналить нельзя, шевелиться тоже. За день можно убить 3-5 гитлеровцев. А можно – ни одного.

При этом обычный солдат снайпера не интересует. "Фигуры", как называли свои цели стрелки, – это наблюдатели врага, которые могут вызвать огонь на наши позиции, связисты, курьеры-связные.

За такой добычей, как вражеские офицеры, приходилось выходить в снайперские засады: между первой и второй линиями немецких позиций. Сначала туда отправлялись разведчики, потом местность осматривали сами снайперы. И только потом обустраивали основную и запасную засады. Была возможность лишь дважды открыть огонь из каждой. А уходить приходилось во весь рост, бегом, выкладываясь, как на стометровке.

Из воспоминаний Людмилы Павличенко: Раненые снайперы не падают. Ранен – застонет, склонится, сожмется… Упадет только убитый. Вся засада тут же остановится и вступит в бой. А погибшего товарищи заберут. Это ни в одном уставе не записано, но был такой закон среди снайперов: не бросать своих, даже убитых.

В Севастополе однажды прямо на позиции снайперов выбежал человек с раскрытым советским паспортом. Так показывал, что свой. Оказалось, лесник с одного из кордонов на Мекензиевых горах. Фашисты убили всю его семью и обосновались на кордоне. Людмила уговорила устроить засаду, на разведку ходила сама, выбрала место. Прямо там, сидя на дереве, сделала расчеты, отследила распорядок солдат. Во время обеда и были перебиты гитлеровцы. И самая "жирная" добыча – немецкий майор – получил свою пулю.

На личный счет Людмилы добавились семеро врагов.

"Врут, но… так надо?"

Смертельно опасной была охота на вражеского снайпера. Одного такого, угнездившегося в обломках железнодорожного моста, Людмила со своим напарником поймали на старую уловку: напарник протащил за собой чучело, изображающее человека. Немец выстрелил – и обнаружил себя. Его тут же "сняла" Людмила. Враг оказался матерым, опытным, с двумя орденами. А у снайпера Павличенко тогда еще не было ни одного.

Командир решил, что публикации во фронтовых газетах лишними не будут. И на следующее утро потянулись корреспонденты. Людмилу забрасывали вопросами, заставляли позировать.

"Военный кинооператор Владислав Микоша провел на позициях нашей второй роты полдня, – писала в своих мемуарах Людмила Павличенко. – Особенно он досаждал мне. Заставил меня забраться с винтовкой "СВТ-40" на дерево и сделать вид, будто я целюсь из нее во врага. Напрасно я говорила ему, что в Севастополе с деревьев не стреляю, и это будет обман зрителей. "Киношник" упрямо стоял на своем. Чтобы отделаться от него, пришлось с ружьем залезть на старую яблоню".

Сами заметки и очерки снайпера раздражали еще больше. Слишком пафосно и неправдоподобно писали. Утешилась Людмила лишь тем, что "выдумки журналистов – лишь одна из составных частей пропаганды. Для большей убедительности людям нужен живой герой".

Людмила так не "работала", но журналисту хотелось красивое фото…