Победа в войне далась ценой миллионов разрушенных судеб. Пока гремели сражения, у севастопольцев шёл свой бой, ставший тихим и едва заметным. На протяжении двух лет оккупации Севастополя участники Коммунистической подпольной организации пытались подорвать деятельность фашистов и противостоять информационной блокаде. Но дожить до освобождения города им не удалось всего месяц — они были выданы фашистам и расстреляны.
О жизни и подвигах севастопольских подпольщиков смотрите специальный репортаж Анны Кувшиновой.
Читайте Вести Севастополь в MAX,Дзен,Вконтакте, Одноклассники,Telegram, Rutube
Июнь 1942 года. Третий штурм города. Самый массированный. Кратное превосходство сил и абсолютное господство в воздухе немецкой авиации сломили сопротивление Красной армии. К 12 числу фашисты преодолели последние рубежи обороны.
Официально оборона длилась 250 дней. Но сумевшие пережить бомбардировки и артобстрелы севастопольцы продолжали сопротивление, даже когда город был оккупирован фашистами. В морских портах, на заводах и гражданских предприятиях начали формироваться подпольные группировки. Участником одной из них стал Александр Мякота, на тот момент механик судоремонтного предприятия «Верфь».
Март 1943 года. Разрозненные группировки объединяются в одну. Так появляется Коммунистическая подпольная организация в тылу немцев. Клятву на верность КПОВТН — такая сложная у нее аббревиатура — Александр Мякота дал в числе первых. Его историю в одном из интервью рассказала внучатая племянница Анна Селиванова.
«Ему было поручено заряжать аккумуляторы для радиоприёмников, что было тоже связанно с большой опасностью для жизни. Ему было поручено ремонтировать имевшиеся в наличии радиоприёмники. Вся его деятельность была заключена в том, в чём он и работал на своей основной работе в военно-морском порту», — говорит внучатая племянница участника Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Александра Мякоты, Анна Селиванова.Александр Сергеевич помог собрать радиоприёмник и печатную машинку, принимал участие в диверсиях и саботаже. Распространял, как и многие, листовки и газету «За Родину». Но, помимо этого, изготавливал из недрагоценных сплавов перстни с гравировкой полуострова и надписью «Крым» на немецком. Украшения эти дарили немецким офицерам, чтобы раздобыть нужную информацию.
«В нашей семье хранилась тетрадь с его конспектами, различными зарисовками, чертежами, планами, схемами. И в этой тетрадке после предвоенного времени на удивление нами была обнаружена запись, датированная 12 февраля 1944 года. Это разгар оккупации, — рассказывает внучатая племянница участника Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Александра Мякоты, Анна Селиванова. — И он пишет: „Моя новая затея!“ И далее он конспектирует книгу профессора-стоматолога Гоффмана об изготовлении зубных коронок. То есть ещё одно применение вот такого ювелирного мастерства, глубокого интереса. Сложно говорить сегодня, 80 лет спустя, и мы знаем, что история не терпит сослагательного наклонения, но я думаю, что это был человек не просто увлечённый, не просто талантливый, но и тот, кто щедро делится своими знаниями, навыками с окружающими людьми».Личные вещи, инструменты и даже старинный шкаф с росчерком Александра Мякоты семья передала в Музей обороны — отдел севастопольского подполья.
Музей расположен в доме Ревякиных, где в 43-44 годах обычные горожане создавали вещи, помогавшие приближать Победу.
«Говорит Москва! Последний час. Успешное наступление наших войск в районе южнее Ладожского озера. И прорыв блокады Ленинграда! Наши войска в течении семи дней напряжённых боёв преодолевает исключительно упорное сопротивление противника. Заняли город Шлиссельбург. Войска Волховского и Ленинградского фронтов 18 января соединились и тем самым прорвали блокаду Ленинграда!».В этой маленькой комнате, вырытой и оборудованной под полом в кухне, стоял радиоприёмник. Передать сведения на большую землю было невозможно — Севастополь находился в полной информационной блокаде. Подпольщики тайно принимали сигнал из столицы. Фронтовые сводки записывали сразу несколько человек, а потом сверяли, чтобы ничего не пропустить.
В составе подпольной организации было прежде всего очень много простых жителей Севастополя. Женщин-домохозяек, рабочих морского порта, железной дороги. Было много и тех, кто защищал Севастополь в период его 250-дневной героической обороны. И здесь, оставшись в плену. Кто-то бежал из этого плена, а кто-то продолжал официально в нём находится, но вёл скрытную вот такую, запрещённую с точки зрения немецкого порядка, антифашистскую работу.
Информацию, полученную от Совинформбюро через радио, подпольщики переносили на листовки и в газету. За ночь удавалось отпечатать до 70 экземпляров.
«В специальные рамки для литер шрифта помещался с помощью зеркала текст листовки. Сейчас здесь эти рамки отсутствуют. Сверху клали чистый лист бумаги, накрывался он чёрной плотной тканью и сверху это прокатывали валиком вручную. Получался оттиск текстов. Именно так создавались листовки», — пояснил научный сотрудник отдела «История Великой Отечественной войны» Музея обороны Севастополя Алексей Степанов.Газету «За Родину» начали выпускать в июле 1943 года — 2-3 раза в месяц тиражом от 200 до 500 экземпляров. Её отпечатывали таким же методом, как и листовки. Типографский шрифт подпольщики выменивали на самогон у гитлеровцев. Литеры нужны были якобы для грузил на удочки местным рыбакам — фашисты верили.
«Кроме того, рискуя своей жизнью, шрифт из немецкой типографии выносила наборщица Евгения Захарова. Эта молодая девушка днём работала в немецкой типографии, а ночью печатала газеты и листовки для КПОВТН. Она выносила литеры в своих волосах. В своей густой чёрной косе. И именно от Евгении Захаровой многие подпольщики получали основную часть листовок и газет для их дальнейшего распространения в городе», — говорит научный сотрудник отдела истории Великой Отечественной войны Музея обороны Севастополя Алексей Степанов.Тогда оставшиеся в тылу врага севастопольцы были способны, казалось бы, на невозможное. Например, руководитель организации Василий Ревякин провел электричество, необходимое для приёмника, подключившись к соседнему дому, где жили фашисты.
«В нашей экспозиции представлена часть ствола акации. Ревякин ручными инструментами проштробил здесь такую линию отверстия и провёл через неё электропровод», — сообщил научный сотрудник отдела истории Великой Отечественной войны Музея обороны Севастополя Алексей Степанов.В составе подпольной организации было около 200 человек. 15-летние подростки, молодёжь, люди в возрасте. Во главе стоял 25-летний Василий Ревякин. Уроженец Саратовской области, участник боёв на берегах рек Прут и Днестр, защитник Одессы и Севастополя, пленённый фашистами на мысе Херсонес, но сумевший сбежать. Позже он смог получить документы. Легализация дала возможность работать в школе.
«Конечной целью программы и устава КПОВТН — главного программного документа Севастопольской подпольной организации, который был принят 19 марта 1943 года, была организация масштабного вооружённого восстания. На случай десанта Красной армии близ Севастополя, — рассказывает научный сотрудник отдела истории Великой Отечественной войны Музея обороны Севастополя Алексей Степанов. — Подпольщики должны были оказывать вооружённое сопротивление гитлеровцам и всевозможными действиями помогать Красной армии освобождать Севастополь».За информацию о подпольщиках фашисты предлагали крупные суммы и хорошие условия жизни. Проводили задержания, допросы, казни. Но ни один севастополец их не выдал. А в 1944 году организацию сдал поляк, ранее спасённый из плена, он добровольно помогал подполью. Страх, шантаж или корысть — о его настоящих мотивах неизвестно. Но сообщенных им данных хватило. Так начались массовые задержания участников КПОВТН. Свидетельницей одного такого рейда стала Лидия Салехова, заставшая войну ещё совсем ребёнком. В воспоминаниях сохранился момент, когда фашисты подъехали к дому Любови Мисюты.
«Я дружила с её сестрой младшей Лидией Мисютой. У них всегда было открыто окно, всегда патефон играл и на всю улицу песни Утёсова. Я вспоминаю, что подъехала машина немецкая. Оттуда вышли два немца, — говорит жительница осаждённого Севастополя Лидия Салхова. — Любу забрали и поехали дальше. Но соседи мне рассказывали, что нескольких подпольщиков тоже арестовывали вот точно также, возя с собой Ревякина. А чтобы люди думали, что он сам предаёт, естественно. Но это была неправда конечно».И об этом севастопольцы знали. Как и о том, чем занимаются подпольщики. Вступить в ряды было непросто. Но помочь хотели все, даже дети.
«Слухи ходили, мы же находили эти самые листовки и переписывали по ночам и дальше разбрасывали их, — заявила жительница осаждённого Севастополя Лидия Салхова. — Я вспоминаю свою бабушку двоюродную. Которая, когда наши налетали, она выходила на улицу: „Ванечки, милые, бейте их гадов!“. Ну это вот общее настроение было такое вот, конечно, в Севастополе».Основное ядро КПОВТН было разгромлено в марте 1944 года. Тогда фашисты задержали Василия Ревякина и его супругу — 19-летнюю Лидию Нефёдову. Она находилась на последних месяцах беременности. А вместе с ними ещё около 60 подпольщиков. Желающие поскорее освободить родной город и всю страну, отдавшие всё ради общего дела, они совсем немного не дожили до дня, когда Красная армия отвоевала Севастополь.
14 апреля 1944 года после допросов и пыток фашисты вывезли севастопольских подпольщиков в район Юхариной балки, где расстреляли. Могилой для 18 человек стала воронка от разорвавшейся бомбы. Спустя всего три недели после этого Москва салютовала Севастополю. Он уже был полностью освобождён от немецких захватчиков. Тела героев, которые отдали жизни в борьбе с врагом в его же тылу нашли почти сразу после возвращения города под контроль Красной армии. Погибших перезахоронили со всеми почестями на кладбище Коммунаров. Здесь же, на месте гибели уже в середине 60-х годов установили памятный знак.
Теперь память о героях подполья запечатлена не только в камне — севастопольцы передают её из поколения в поколение. Так в семье Александра Мякоты есть своя маленькая традиция: при посещении братской могилы две гвоздики оставлять отдельно, за главным фасадом мемориала.
«Не только перед 9 мая, но и в другие дни мы вспоминаем о нём, мы помним его. И, нам кажется, даже, что мы были с ним знакомы почему-то. Потому что наша бабушка всё время о нём рассказывала. Для него было большой потерей его расстрел, его гибель. И вот уже здесь, на кладбище Коммунаров, мы от неё знаем примерное место, где были захоронены останки Александра Сергеевича Мякоты. И в том месте бабушка всегда отдельно клала цветы, потом это делала и делает моя мама. Сейчас это делаю я уже много лет и я уверена, что эта традиция будет передана дальше, уже следующему севастопольскому поколению — моим детям», — рассказала внучатая племянница участника Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Александра Мякоты Анна Селиванова.С любовью и горечью о Ревякине рассказывает его племянница — Нина Павловна Ника. Потомки Василия Дмитриевича перебрались в Севастополь после войны. И поколениями трудились на благо города, за который он отдал жизнь.
«А дядю… я очень жалею, что я его не обняла ни разу и не поцеловала. Мне очень жаль», — говорит племянница руководителя Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Василия Ревякина, Нина Ника.Василий Дмитриевич стал героем, на примере которого выросло уже не одно поколение. По его стопам в том числе пошёл внучатый племянник.
«Дядю расстреляли — он не дожил неделю до 26 лет. А сын наш повторил подвиг дедушки своего — Василия Дмитриевича. В 1998 году он служил недалеко от Анапы и спас военную технику горевшую и экипаж. И погиб при исполнении служебного долга. Он не дожил месяц до своего 26-летия. Но невестка привезла сюда в Севастополь. Весь полк был на похоронах», — вспоминает племянница руководителя Севастопольского подполья в годы Великой Отечественной войны Василия Ревякина, Нина Ника.Севастопольцы приближали Победу, как могли. Продолжали бой в тылу врага. Выживали и ждали день, когда родная земля загудит от приближения Красной армии. Чтобы после восстановить белый город у Чёрного моря. И вечно хранить память о тех, кто отдал жизнь за мирное небо.
Анна Кувшинова, Виталий Козловский, Эдуард Новожилов, Александр Дементьев, Никита Фролов «Вести Севастополь»
