Символом народного единства стал для Севастополя Памятник затопленным кораблям — работа скульптора Адамсона, архитектора Фельдмана и военного инженера Энберга. Мемориал, к которому сейчас возлагает цветы только один человек — Владимир Салтанов. Больше десяти лет назад он, как выражается сам, стал служить памятнику. Репортаж Ростислава Колмагорова.
Читайте Вести Севастополь в MAX,Дзен,Вконтакте, Одноклассники,Telegram, Rutube
Взгляд Владимира Салтанова совершает путь в три движения — от гранита скалы, по вертикали колонны к бронзовому навершию. Будто бы и сам монумент оттого оживает.
Физик-математик по образованию везде чувствует пропорции. Что если взять число Пи, умножить его на два, а потом ещё на десять тысяч — то будет столько дней, сколько прошло с момента заграждения фарватера. Это произошло 23-го, по новому стилю, сентября 1854-го. И сейчас — лучшее время, чтобы осуществить задуманное.
«Такое ощущение, что вот он. Я ж у него, и он меня принимает. Конечно, странное выражение, но ощущение, как будто я в своей спальне оказался! Мы с ним вот так привыкли друг к другу, что вот просто можем ни о чём не думая, и я, и он — просто вот помолчать», — рассказал исследователь Памятника затопленным кораблям Владимир Салтанов.
А началось всё в 2007-м. Очевидная для многих деталь памятника открылась Владимиру Салтанову в прямом и переносном смысле с другой стороны: он стоял в тот момент на палубе парома.
— Когда я увидел, что он — двуглавый орёл, да. Что это вот, Россия, то как будто вот из груди белый луч раз — и отражённый пух — и я ему после этого момента стал служить.
Служить, чтобы прославлять. Владимир Салтанов собрал все упоминания о памятнике в открытых источниках. И понял, что очевидные факты историки и краеведы подавали по-разному.
— Например, наш Владимир Шавшин сначала написал, что расстояние до памятника — 10 метров. А после реставрации — он пообщался с людьми и написал — 25 метров. — А как на самом деле? — Там 23! Но и двадцать, и 25 — это всё правильно.
За два десятилетия каждая трещина на этих камнях стала для исследователя родной — и будто бы живой.
— Вот это Сева, видите. А смотрите, Вася какой серьёзный. Серьёзный, строгий! И это отражает русский дух, он двуедин. В нём есть веселье Василия Тёркина. И серьёзность, строгость героев.
Случайный символизм вёл всё дальше искать параллели и знаки, разгадывая эту историю отечества, запечатлённую в камне архитектором Адамсоном, скульптором Фельдманом и военным инженером Энбергом.
— Когда мне один человек сказал, узнав, что там — двуглавый орёл, это ж ещё был 2009-й год. «Так это значит, мы Россия?» А я говорю, «вы что, в этом сомневаетесь»? Она всегда была Россия, и всегда есть Россия. Причём 91-й — 92-й, сама Россия была ещё не совсем Россия, а мы — всё время оставались Россией. И дождались, когда она вернулась домой, в Севастополь.
«Вот когда смотришь на сам барельеф, который был сделан Адамсоном — понимаешь, что корабли идут на дно. Но выглядит так, что они — добровольно идут! Они не на смерть идут! Они просто идут на особое задание! И у них полное право — я отдаю свою жизнь — и у меня полное право помешать другому вредить моей стране», — поделился исследователь Памятника затопленным кораблям Владимир Салтанов.
Адмирал Корнилов видел это своими глазами и говорил: «Москва горела, а Русь не погибла». Идея жертвы во имя спасения всегда будет вести своих преданных служителей. Чтобы беззаветно любить отечество — сгорая в его пожарах и согревая своим теплом его камень.
Ростислав Колмагоров, Виталий Козловский. Вести Севастополь.
