С момента переезда научно-архивного отдела «Херсонеса Таврического» прошёл почти год. Как удалось в кратчайшие сроки перевести семь тонн ценных документов и предметов? Что такое эстампаж? Для ведущей программы «Вести Севастополь» Анны Кувшиновой заведующая научно-архивным отделом Татьяна Прохорова провела эксклюзивную экскурсию по так называемому «мозгу» музея, месту, которое служит фундаментом для всего заповедника.
Фото ГТРК «Севастополь»Читайте Вести Севастополь в MAX,Дзен,Вконтакте, Одноклассники,Telegram, Rutube
История архива музея-заповедника «Херсонес Таврический»
- Больше 130 лет музею-заповеднику. За это время какое количество архивных документов, фотографий скопилось на стеллажах?
- Музей-заповедник у нас работает с 1892 года. Однако архив на несколько лет даже старше, потому как дело номер один, которое открывает, собственно говоря, коллекцию нашу, было подготовлено первым заведующим музеем, раскопками в Херсонесе Карлом Казимировичем Косцюшко-Валюжиничем и отправлено им в Императорскую археологическую комиссию в 1890 году. Естественно, у нас есть документы и более раннего периода, относящиеся к периоду, например, работы Одесского общества истории и древностей, либо же деятельности монастыря на территории Херсонесского городища.
Коллекции архива музея-заповедника «Херсонес Таврический»
Сегодня коллекция архива музея-заповедника насчитывает более 205 000 единиц хранения. Большую часть составляют фотоматериалы, порядка 180 000, а остальное — это порядка 13 500 карт, планов, чертежей, то, что мы относим к иллюстративным и картографическим материалам, и более пятнадцати тысяч томов научной и делопроизводственной документации.

- Примерно в весовой категории сколько это тонн?
- Это более 62 кубов документов, если их плотненько укладывать друг на друга аккуратно в коробочки, либо же более семи с половиной тонн. Все фотографии коллекционирования, их начал ещё Карл Казимирович Косцюшко-Валюженич, отражают историю жизни музея. Это виды самого городища, материалы, которые имеют научную ценность в плане фиксации процесса раскопок, то есть процесс производства самих археологических работ.
Каждый экспонат обязательно проходил через руки фотографа. Помимо этого, это жанровые, сюжетные сценки, за ними тоже очень интересно наблюдать, видеть, как менялась жизнь, как менялся облик археолога. Ну и, конечно, портреты. Вот перед нами, допустим, здесь, на этом столе, лица наиболее значимых деятелей дореволюционного периода.
Возьмём, например, портрет Николая Никифоровича Мурзакевича. Он является первым вице-президентом и основателем Одесского общества истории древности. Это старейшее учёное образование на юге Украины, ну, тогда, собственно говоря, скажем так, Таврической губернии, которая занималась изучением древностей. Или, например, легендарное имя, которое чтится в стенах нашего учреждения — это Прасковья Сергеевна Уварова, супруга основателя Московского археологического общества Алексея Сергеевича Уварова. После смерти супруга она продолжила его дело. А он является первооткрывателем и исследователем самой крупной базилики у нас на городище, Уваровской. И Прасковья Сергеевна поднимала неоднократно вопрос о сохранении древности Херсонеса. Написала два письма императорам: Александру III, а затем Николаю II.
Ну и, естественно, портрет первого заведующего и основателя музея в Херсонесе Карла Казимировича Косцюшко-Валюженича. Человек, который, не будучи профессиональным археологом, настолько полюбил крымские, севастопольские и херсонесские древности, что отдал им практически 19 лет своей жизни. Основал музей, основал основные направления работы в Херсонесе. И всё, что мы делаем сегодня, мы идём по стопам Карла Казимировича Косцюшко-Валюженича. Это был человек передовой для своего времени, который создал современнейшую экспозицию и который добился того, что наконец впервые за многие-многие десятилетия с начала раскопок в Херсонесе находки оставались здесь, в месте их обнаружения.
Поэтому сегодня мы обладаем богатейшим фондом и Карла Казимировича. Ну и что греха таить, он был основателем нашего архива, написал те первые 16 отчётов, которые легли в основу нашей архивной коллекции.
Самая ценная часть архива
- А если говорить о коллекциях музея в целом, их три. Что это за коллекции?
- Условное деление, то есть, конечно же, фондирование у нас производится по всем нормам и стандартам архивного дела, по фондам, описям и прочее. Но так получилось, что архив изначально был частью фондовой коллекции, поэтому у нас наряду с уже современной, скажем так, ГОСТовской системой есть ещё и традиционная, которой мы придерживаемся. Это фонд документов, фонд чертежей и так называемый фотофонд от простых стеклянных негативов.
Вот самый распространённый формат. Тринадцать на восемнадцать, хотя есть и другие. Есть и большие пластины 2030, есть и маленькие 912. Первые негативы, которые появились у нас в музее, представляют собой эмульсионный отпечаток на стекле. Такая стеклянная пластина. Ух, мы с вами сразу интересно такое изображение достали.
Стеклянные негативы изготавливались здесь, прямо в лаборатории музея. Для этого Карл Казимирович заказывал специальные пластины, реактивы. Был свой фотоаппарат. В преддверии военных лет, то есть это конец тридцатых годов, а негативы становятся плёночными. Но после войны лёгкая промышленность была в упадке. Поэтому опять вернулись к стеклянным негативам. И уже в шестидесятые годы перешли на плёночные негативы, причём узкие. Стали сотрудничать с крупнейшими производителями фотоаппаратов, плёнок. У нас тогда в Советском Союзе, в УССР, в частности, в Херсонесе была создана лаборатория, фотолаборатория и даже своя любительская киностудия.
Поэтому у нас в фотофонде хранятся не только лишь негативы, фотографии, фотоальбомы, но даже и киноплёнка. Так, мы сейчас с Вами входим в тайную комнату, которая была специально оборудована для хранения особенно ценных материалов, хранящихся в научном архиве музея-заповедника «Херсонес Таврический». Здесь хранится дореволюционный фонд, то есть то, что мы считаем наиболее ценной частью нашей коллекции. Это, конечно же, дела первого заведующего музеями раскопками Херсонеса. Это его последователи, которые работали до начала Первой мировой войны и до того, как, собственно говоря, произошёл распад Советского Союза. Всего здесь документы, относящиеся к деятельности трёх заведующих, более трёхсот единиц хранения. Самая интересная часть — переписка, которая свидетельствует о начале раскопок в Херсонесе, книги отзывов, первые книги отзывов посетителей Херсонесского музея. И уже документы, касающиеся раскопок не только городища, но и округи Херсонеса.
Первый отчет о раскопках «Херсонеса»
- Те самые 16 первых отчётов здесь же?
- Да, здесь же находятся вот в этом именно шкафу. Первые 16 отчётов, но они ещё сопровождались приложениями, описью находок, сделанных в тот или иной год.

- Самый первый отчёт. Что он из себя представлял? И изменились ли отчёты сейчас? Современные сильно отличаются от отчётов тех лет?
- Да, действительно, отчёт за первый археологический сезон был начат в 1888 году. Однако перед Карлом Казимировичем стояла глобальная задача. Ему необходимо было показать потенциал Херсонеса для отечественной археологии. И здесь он у нас состоит из трёх частей: из текстовой части, которая представляет собой рукописный отчёт. Ценность этого отчёта заключается ещё и в том, что он побывал в эвакуации, затем вернулся в Херсонес.
Помимо текстовой части, отчёт содержал ещё фотографии, которые должны были иллюстрировать процесс работ. Но вот этот снимок полагают самым первым, который был заказан Костюшко для Херсонесского музея. Здесь небольшое количество оттисков с глиняных форм. Памятник, то есть мастерская коропласта (место, где древние мастера создавали терракотовые статуэтки), был обнаружен именно в 1888 году. То есть в первый год работ на территории Херсонского городища.
Ну а третья часть отчёта — это традиционно эстампажи. То есть копии с камня. Он перерисовывал буквы и надписи для того, чтобы не отправлять в Петербург тяжёлые мраморные либо же известняковые объекты, а чтобы исследователи могли работать с их точным изображением. И ценность эстампажа состоит в том, что он не только повторяет саму надпись, но и передаёт текстуру камня, глубину вырезки этой буквы.
Для нас это ещё и образец вот такого экспериментального, междисциплинарного подхода к археологическим работам.
Переезд архива в новое хранилище
- Огромные площади, большое количество стеллажей и запаса для пополнения архива. Скажите, как это всё умещалось в прежнем маленьком архиве?
- Действительно, в нынешних реалиях у нас площадь архива увеличилась практически в шесть раз. И конкретно это хранилище основное для хранения документов на бумажной основе обладает площадью почти в 100 квадратных метров. Раньше у нас на балансе было всего лишь 13 секций разных по размеру мобильных стеллажей, три секции картотечных шкафов. И, пожалуй, это всё. И приходилось буквально ютиться в двух небольших комнатках.
Мы старались всё-таки обеспечить им комфортное пребывание в хранилищах, но тем не менее сталкивались с дефицитом места. И буквально уже накануне самого переезда, который случился в феврале 2025 года, у нас в резерве оставалось всего лишь семь погодных метров стеллажей. Теперь же, когда у нас есть столько площадей и такой объём хранения, который ещё дополнил был оборудованием, у нас есть колоссальный резерв. И можно сказать, что сегодня это уже не 109 погонных метров, как это было в предыдущем хранилище, а примерно 350 погонных метров.
Архив пережил непростой переезд, потому как уже летом 2023 года мы столкнулись с такой проблемой, что под весом византийской экспозиции, которая была расположена на втором этаже главного административного корпуса музея, который составлял на тот момент уже тоже порядка семи тонн, балки старые, обветшавшие старого здания, которое было построено ещё в шестидесятые годы XIX столетия, которые были съедены короедами и другими вредителями. Они стали просто рушиться. Мы, конечно же, забили тревогу. Была закрыта византийская экспозиция на какое-то время. Архив был перевезён. В итоге перед переездом у нас фонд хранился в четырёх разных местах.
И, конечно, было крайне сложно всё это аккуратно собрать, перевести, учесть... Чтобы ни один документ, ни одна папочка не потерялась. И, конечно, чтобы не были травмированы хрупкие материалы, как, например, стеклянные негативы. Работали в основном сотрудники архива, но поскольку их не так много, то нам пришли на помощь практически все службы музея. И если говорить о сроках, то начали мы переезд с конца февраля 2025 года. А уже к концу марта мы полностью переехали и даже распаковались. Появилось чувство уверенности, спокойствия, ну, какой-то даже гордости. Конечно, немножко грусти, потому что там мы привыкли к тому месту, конечно, сроднились с ним. Но тут мы, очевидно, совершенно выиграли во многом.
Теперь мы поняли, что наконец-таки можно приступить к нормальной работе, научной работе с этим фондом, к описаниям, переупаковке, археографии, потому что раньше из-за скученности, из-за дефицита места мы были лишены такой возможности.





























